Лондон, мать! Сага о современных женщинах - Дарья Протопопова

– Ну, миссис Ч. мало похожа на обольстительного суккуба, – подытожила Фей Фей.

Мистер Ч. открыл рот, собираясь что-то ей ответить, но тут раздался глухой звонок входной двери, и он отправился за очередной партией гостей.

Дамы на минуту задумались.

Фей Фей и Сильвия решали каждая про себя, оставаться ли им в саду или пойти улыбнуться потенциальным собеседникам. Ларису не отпускала мысль о Лилит. Как это странно: женщина по имени Лилиана, судя по обстановке дома, утонченная и начитанная (над камином висел портрет Шекспира, явно приобретенный хозяйкой), и вдруг – замужем за мистером Ч. Лариса видела Лилит только на фотографиях, где та скорее напоминала взъерошенную Эдит Пиаф, нежели томную праматерь. Впрочем, Пиаф свел с ума волосатый боксер. Как там его звали? Марсель Сердан. Вместо Сердана в памяти всплыло тощее тело Кирилла в обнимку с гитарой. Словно назло Ларисе, последнее время он пел исключительно блатные песни. Допевая куплет про товарища Сталина, он вызывающе подмигивал жене при словах «а я простой советский заключенный». Начались эти шуточки после того, как она заявила, что хочет вернуться в Россию. И с тех пор не прекращались…

Из дома вышли Сильвия и Фей Фей в сопровождении двух мужчин. Заядлая сводница, Лариса сразу подумала, что случайно образовавшиеся пары неплохо смотрятся вместе, и мысленно отдала должное мистеру Ч.: он явно пригласил этих мужчин неслучайно. Первый, следовавший за Сильвией, был высок и широкоплеч, но худ, поэтому напомнил Ларисе мольберт с картиной, завешенной простыней. Возможно, этот образ породила в ее сознании огромная серая рубашка навыпуск, висевшая на его плечах этаким девственным холстом. Прямые русые волосы, падавшие «мольберту» на лоб, дополняли поэтический образ. Мистер Ч., очевидно, решил, что Сильвию утешит тип, прямо противоположный южно-итальянской внешности ее бывшего мужа.

Второй гость, ниже и гораздо плотнее первого, в дорогом спортивном костюме известной марки и с теннисной ракеткой в чехле через плечо, уже держал в одной руке бутылку пива, а в другой телефон, которым размахивал перед лицом Фей Фей. Та увильнула от телефонного экрана и, опустив на глаза темные очки, отошла на край патио, где увлеченно начала наполнять бокал кубиками льда из термоящика. Лариса поднялась навстречу новым лицам: ей тоже вдруг захотелось льда, а еще больше – вина и мужского внимания.

– Что бы вы там ни пытались показать на вашем телефоне, я уверена, это не сможет сравниться с видом ночной Москвы! – сказала она, шагая навстречу спортивному костюму и игриво чокаясь бокалом с его бутылкой. – Меня зовут Лариса, и я, как вы, наверное, уже догадались, не местная.

– Сэм, – откликнулся спортивный костюм. – Я, наоборот, очень местный, родился и вырос в Лондоне. – Тут он употребил выражение «born and bred»41, от которого Ларису всегда коробило: будто речь шла о разведении скота. – Я, наверное, немного погорячился с моими телефонными откровениями, но мы с Юргисом (он кивнул на холстинную рубашку) шли вместе от метро и обсуждали «Хиндж»42, и я показал ему свою коллекцию поразительных вещей, встречающихся в женских профилях. Ваша подруга поспорила, что мужчины пишут не лучше, я попытался ей возразить, и она, видимо, обиделась.

– Я не обиделась, – сказала, возвращаясь в компанию с бутылкой розового вина, Фей Фей. – Просто белый англичанин заведомо проиграет игру в «кто кого больше шокирует» девушке с азиатскими корнями.

– На минутку! – перебила ее Лариса, подхватывая у нее бутылку и разливая вино себе и Сильвии. – Объясните мне, о чем разговор и что такое «Хиндж»?

– «Хиндж» – это приложение для знакомств, как «Тиндер», только чуть менее вульгарное, – отозвалась Сильвия. – Юргис поможет нам обрести в нем счастье. Ты же (ее английское you уже приобрело панибратский оттенок) сказал, что работаешь с алгоритмами.

Юргис смущенно улыбнулся и вместо ответа начал закатывать рукава рубашки.

Сэм воспользовался паузой и снова взялся за телефон.

– Я всё же настаиваю, что последний пост в моей коллекции претендует на статус шедевра. Вы только послушайте, что пишут… Где это он у меня… а, вот. «Ты мне понравишься, если ты сумасшедший и нормальный одновременно». Ну, как вам такое? И как мне с такой себя вести? Залезть на барную стойку, а потом спросить как ни в чем не бывало, любит ли она джаз?

– А по-моему, вполне нормальное требование, – сказала Лариса. – Я так часто сама себя ощущаю – нормальной и сумасшедшей одновременно.

– Это называется раздвоение личности. Простительное выходцам из страны, подарившей нам Достоевского, но неуместное на просторах западных dating apps43, – вдруг выдал Юргис.

– В вашем голосе чувствуется нота неприязни к русским, или мне показалось? – решила снова опустить забрало Лариса.

– Как русскоговорящий литовец («Я так и подумала», – хлопнула мысленно в ладоши Лариса.) я отказываюсь участвовать в провокациях, – сказал с серьезным лицом Юргис. – Вернемся лучше к нашей теме. Русские девушки на «Хиндж» – это что-то особенное…

– Нет, мы вернемся к нашему спору с… (Фей Фей забыла имя спортивного костюма.) К нашему спору о том, кто пишет наиболее шокирующие вещи, мужчины или женщины. Так вот, самые шокирующие вещи пишут белые мужчины за сорок или даже за пятьдесят юным девушкам из Азии. И неважно, что у тебя как место рождения значится Лондон: в их фантазиях ты всё равно остаешься школьницей в белых чулках, покорной служанкой умудренного годами покровителя. Я называю это синдромом Вуди Аллена44. Вот, полюбуйтесь! – Открыв фотогалерею на своем телефоне, она протянула его Сэму. – У меня тоже накопилось целое собрание. Можешь зачитать вслух, а потом пусть присутствующие решат, кто победил.

Сэм взял у нее телефон и начал просматривать скриншоты, сначала молча, потом ухмыляясь чему-то, потом наконец остановился и проговорил, задрав брови в искреннем удивлении:

– Yep, the lads are killing it!45

Его пролетарское «lads» заставило Ларису снова поморщиться.

– Дайте, дайте мне посмотреть! – Сильвия выхватила телефон Фей Фей у него из рук. – Так, что тут у нас? А, ну конечно, мое любимое, список желаемых качеств. «Напиши мне, если с тобой весело, интересно и легко. Ты хотя бы немного занимаешься спортом и позитивно смотришь на вещи. И еще ты не помешана на замужестве и детях». Ты ему написала?

– Написала, – махнула рукой Фей Фей. – Я потом расскажу что. Читай дальше.

Сильвия пролистала еще несколько изображений.

– А, – сказала она с азартом, – вот это что-то новенькое, такого мне не попадалось. – «Ни хао46, детка! Обожаю твои волосы! И глаза! Сладкая, как панда». «Мой саксонский жезл доставит удовольствие твоей внутренней гейше». Ого, паназиатские обобщения и даже эмоджи бамбука добавил! Герой!

– Ага, там за ним мое любимое, про ковид.

– «Привет, я как ковид: со мной ты будешь валяться в постели и охать». Ну, такие вещи и мне писали, это уже внерасовые шуточки, – покачала головой Сильвия.

– Согласна, – сказала Фей Фей, забирая телефон. Она сделала серьезное лицо и подняла бокал, словно произнося тост. – Только объединив свои усилия, женщины разных национальностей смогут дать достойный отпор бесстыжему мужскому остроумию. Я посовещалась со своими коллегами из «Теско» (а у нас там есть индианки, полячки, пакистанки), и мы придумали безотказный текст на все времена. Но я не буду показывать его присутствующим здесь мужчинам: он может испортить им аппетит. – И она показала экран телефона сначала Сильвии, потом Ларисе, после чего все три забились в истерическом смехе.

– Вот вы смеетесь, – заметил обиженно Юргис, – а мне по-настоящему грустно читать некоторые ответы современных девушек на «Хиндж». Запомнилось мне одно: «У нас получится, если ты стильный, накачан, повидал экзотические страны и вообще разобрался со своим дерьмом (но не офисная акула)». Допустим, можно объективно определить, накачан я или нет,